Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Ирина Бойко – волонтер, она с мая 2014-го помогала украинским военным и вывозила людей из зоны конфликта на Донбассе. Вместе со своей группой попала в заложники к «казакам» Игоря Безлера, а затем подвергалась нечеловеческим пыткам боевиками горловского «Беркута ДНР».

– Я, Бойко Ирина Евгеньевна, проживаю в городе Полтава. До начала военных действий я была руководителем благотворительного фонда, который основала в 2006-м году. Волонтерская деятельность мне вообще близка, потому что человеческая боль для меня всегда превыше всего. Когда в 2014-м начались боевые действия, то я не просто работала, я жила всем этим. На тот момент я была заместителем руководителя полтавской самообороны. Мы работали с силовыми структурами, мы работали с милицией, мы работали со Службой безопасности. Мы оказывали пассивную помощь, выполняли задачи, которые перед нами ставились.

На определенном этапе, когда возникла такая необходимость, был открыт блокпост подготовки к службе на Востоке. Учили ребят, проводить осмотры... Были ребята и из Донецкой области, и из самого Донецка... У одного из них мама была в Донецке. И когда там были очень сильные обстрелы, позвонили нам и попросили вывезти людей, которые не могут сами уехать, в Украину.

Тогда, где-то в 20-х числах мая 2014-го года, была создана одна из первых групп, которая вывозила женщин и детей из зоны АТО. И до того, как мы попали в плен, мы вывезли более 30-ти семей. Мы вывозили деток, бабушек, кошек, даже птичку вывезли.

Мы подъезжали к блокпостам и грузились. Люди, в силу возможностей, подходили максимально близко к нашему крайнему блокпосту. Однако, это практически уже была буферная зона. Случалось, нам приходилось убегать. Два раза мы благополучно сбежали, а вот на третий раз уже не сложилось. Это была целевая поездка. Кроме того, что мы ехали вывозить людей, мы еще и везли и провизию для 25-ой аэромобильной. Это было Зеленополье.

«Плен». Условия содержания

– В плен я попала 20-го июня 2014-го года и 103 дня провела в абсолютно непригодных для людей помещениях. Сначала это был гараж. Где-то через месяц мне дали матрас, подушку и покрывало. Это все послужило мне еще и одеждой. Моя одежда была очень окровавленой, её забрали... Ну, а новый где мне найти? Потом один из охранников принес одежду своей жены. Там не все нелюди, там есть и нормальные люди. Ну, за это его, конечно, наказали.

Первые четыре дня – это был просто ад! Каждый день «расстреливали», то есть угрожали расстрелом. Помню 10-го июля сказали: «Сейчас эту помыть и расстрелять!». Представляете, с каким «удовольствием» я шла мыться?

Держали меня отдельно. Но время от времени заводили людей в камеру, то есть в этот гараж, только для того, чтобы их побить, поиздеваться над ними. Потом их забирали и больше ко мне не приводили...

Воду приносили. Еду – иногда. Первое время, до 5-го августа, с едой было вообще «грустно». Раз в неделю – и уже хорошо А потом каждый день уже была еда, один раз в день, но каждый день по-чуть-чуть.

Пытки в Антраците и Горловке

Первые четыре дня меня постоянно били. В первый день просто таскали за волосы, водили «на расстрел» – стреляли над головой. Затем снова бросали в тот уголок, в котором была первые дни. На второй день это был дубец. Верхняя часть моего тела – это «отбивная по-антрацитовски». Это более десятка ударов: то ли 16, то ли 19. Я просто пыталась стоять и считать. Сейчас уже забыла. Это были удары дубинкой по голове, пока не перебили напрочь ухо.

Это так били в Антраците за украинский язык

Здесь вот (показывает) очень много шрамов осталось. Руки вот до сюда были просто черного цвета. Здесь два ребра, здесь ребро сломано. Это – Антрацит. Это так били в Антраците за украинский язык. За слово «його» меня дважды рубанули дубинкой по спине.

Меня так били, потому что считали, что я – командир. Ребятам моим сказали, что меня расстреляли и они сказали, что я – командир этой группы, которая приехала. Поэтому они меня били и за то, что я «нехороший человек», еще и мужиками руководить взялась.

Затем нас четверых привезли в Горловку. Нас везли в открытой машине. Везли, как скотину, прикованими наручниками к каркасу, к дугам. Мы под дугами сидели. Были очень сильно избиты. У меня, видимо, было сотрясение мозга, потому что голова разрывалась, очень сильно болела голова. Когда привезли в Горловку, то буквально сразу нас завезли в райотдел. Когда стаскивали с машины, то били в лицо кулаком. У меня вот в этой части (показывает) шесть переломов костей лица. Плюс перелом челюсти, перелом носа... Нос стоял вот так (показывает). Мне очень повезло, потому что вот здесь еще был перелом височной кости, но левша попался.

Дальше было еще страшнее. Потом были плоскогубцы, которыми выдергивали ногти на пальцах ног, пальцы просто крушили. Это было на левой ноге. Потом был молоток. Молотком били колени (показывает раны).

Вот, если сесть, то будет хорошо видно разбитые коленки – отбивная.

Вот шрамы от молотка... Это – сверла больше 20-ти раз тело просверленное сверлом. Это тоже шрам от молотка. Это все было разбито. Вот это разбитые коленки молотком. Не знаю, как я хожу. Сверлили грудь... Это все сверла, молоток, плоскогубцы... Издевались, как могли.

Глаза... глаз было ему неудобно вынуть, не с руки. То его бросили, а вот этому досталось больше – это глаз повредили. Оно теперь ничего не видит. Это глаз вынимали ложкой. То есть этот чеченец старался выдернуть глаз, то есть повредить так, чтобы оно вытекло. Я не знаю, почему, но когда он вынул ложку и увидел, что глаз на месте и второй раз попытался вставить ложку, то один из боевиков, которые присутствовали, пожалел меня и сказал, чтобы глаз больше не трогали.

Есть еще у меня вот такое... Я сначала стеснялась, показывать не хотела... Четыре месяца, а у меня еще раны не зажили. Меня же привезли через четыре месяца. Мне очень сильно повезло – мне отрезали один палец. Моим соратникам, ребятам, которые были со мной: одному отрезали три пальца на левой руке... А одному отрезали четыре пальца на правой руке. Это то, что я видела. ...

Как пытали других

– Когда нас привезли в Горловку, мы еще были вчетвером. Мы в разных помещениях содержались. На пытки нас водили в одно место и я всех видела. А вот 24-го утром, когда меня привели в прокуратуру, в кабинет прокурора, где проводились пытки, там был труп моего друга – Бори Мисюренко. Он был расстрелян в упор. Здесь рваная рана, правого глаза у него не было, а под левый глаз на вылет вышла пуля. О других моих соратниках я ничего не знаю, а Борино тело... Меня заставили надевать пакеты на тело и убирать кровь, убирать кабинет от крови после того, как вынесли труп Бори.

Им тоже сверлили, обрезали пальцы, ложкой лезли в глаза – выдирали глаза... Это было у меня на глазах, я это видела.

Это нечеловеческая жестокость. Они ничего не хотели слышать. Да, там были и хорошие люди, были нормальные люди, которые страдали за свою человечность. А в основе своей – это звери. Даже зверей обижать не хочется, потому что ни один зверь так себя не поведет по отношению к особям своего вида.

Сейчас думаю все время: мы же могли проехать, мы не доехали 1300 метров, даже не полтора километра. Мы же могли проехать, когда остановился автобус, и из автобуса вышла женщина и побежала к нашим машинам. Мы могли же, но остановились, «легенда» не сработала, вызвались «казаки» и дальше уже началось – ад. Сейчас есть жизнь – «до», и есть жизнь – «после».

Освобождение из плена

– Честно говоря, я ничего вам не могу сказать, как меня освободили из плена. Я знаю ту официальную версию, которая есть на сегодняшний день: то есть Безлер перезвонил Ковальчуку Василию (полтавский общественный деятель – ред.) и сказал, что на самом деле я жива и он меня может поберечь в честь того, что у него большой праздник – ему дали генерала-лейтенанта или генерал-майора. Ну, словом, генерала ему дали. В честь этого он меня вернул. А на самом деле, как там было и что там было, не могу ничего сказать. Как велись поиски, я также не могу ничего сказать. Чем занимались другие люди – об этом может сказать моя дочь. Ну, а нам об этом никогда не говорят.

Я скажу, что я очень люблю Украину. Я очень люблю народ Украины. Но то, что происходит сейчас – оно не лезет в никакие рамки. Это просто такая боль, очень больно! Сколько людей положили жизни свои, сколько страданий, сколько боли! И слишком медленно мы движемся к развитию, к каким-либо улучшениям. Я в этом уверена. Ничего в этом мире не бывает просто так. От нашей энергетики, от наших молитв и от нашей воли зависит все и в первую очередь – будущее наших детей.

В первую очередь, нам надо подумать: «А что я сделал, делаю и буду делать для того, чтобы такое не случалось ни в мире, ни в Европе, ни у меня дома?»

Как говорит мой духовный наставник: «Иди молись». Молитвы – это самое сильное, что есть в нашем мире. Молитва изменяет наш разум, дает нам силу верить, жить и улучшать все, что вокруг нас.

Я скажу, что очень люблю людей. И старалась той любовью погасить ненависть. Любовь и молитва – это то, что меня спасло. Я знаю, что любовь и молитва спасут мир. Как говорила мать Тереза: «Чтобы вам ни делали плохого, а вы любите». И кто его знает плохое это или хорошее, ведь только Господь знает об этом. Если нам это дано пережить, то зачем это – только Он знает. Только будущее, которое придет, покажет для каких таких целей тебе был послан сегодняшний день. Ну, а без сегодня не будет завтра.

О безнаказанности и наказание

Про безнаказанность я знаю только одно: все равно наступит суд. Кровь людская – не водица. И слезы матерей – это не вода. Они не упадут просто так. И безнаказанно это не обойдется, однозначно.

Больно и обидно, что пришло это страдание на эту землю. И когда стоит перед тобой двухметровый «балбес» безмозглый и говорит: «вот с этой я позабавлюсь». А ему лет 25-ть, а мне 50-ть, и он мне рассказывает, что он «русский солдат и приехал помочь дружественному народу»... Ну, а в 14-м году никто не говорил, что там есть россияне, а их там аж кишило. И чеченцы, и россияне, и те же с востока России. Поэтому подумайте, сколько матерей со всех сторон в слезах и в горе. И отвечать за это должен тот, который на самом деле эту свою «галочку» где поставил, решил это все начать.

Наказание... А какое наказание можно придумать для того человека, который отправляет на смерть других людей? Ну какое наказание? Его уже Бог наказал. У него ничего не осталось человечного. Это уже просто особь. По-другому не назовешь.

Человек устроен так, что до тех пор, пока ему не сделают больно, пока его не пхнуть сильно, не хватает ума подумать «а зачем я это делаю? А как бы сделать, чтобы было правильно, чтобы кому-то рядом со мной было лучше?». В основном все привыкли, что думают только о себе. Не подумает, что кому-то рядом может быть плохо от того, что ты своего пропихуєш.

Я вам скажу, что, в итоге, виновных на сегодняшний день искать где не стоит – виноваты мы сами. Это в нас самих, в первую очередь, не было единства. У нас не было целостности, единства.

Вот отделились от Советского Союза, а создать что-то хорошо не смогли. Так как-то себе жили и жили – и дожили. При этом при всем, восточные регионы – у них мозги «запудрены». С ними разговариваешь и становится их реально жалко. Они ничего не понимают. Их понимание нашей жизни здесь совсем не соответствует реальности абсолютно, никак. И только любовью и теплом можно хоть как-то изменить их взгляды. Потому что когда, например, я рассказываю, что мы привезли женщину, которую «ополченцы» избили и выгребли все у нее из дома, оставив с четырьмя детьми, то говорят, что такого быть не может. Как не может, если есть? Они не понимают. При этом сами берут молотки и лупят друг друга.

За 103 дня я очень часто слышала, как привязывали людей к столбам, как шокерами их лупили, как их просто били... Кто-то проходил мимо и били тех, кто висит на столбах.

Я молились только об одном: Господи, прошу тебя, только бы людей больше не били, только бы люди не терпели больше этих мук, только бы не слышать больше эти крики и боли.

– Верите ли вы в то, что санкции против тех, кто ответственен, против России, они будут означать солидарность?

Я думаю, что это изменить можно только любовью. Солидарность тоже нужна. А ужесточать санкции... Не знаю, но и по головке гладить не стоит. А как? Ну, не мне об этом судить. Я думаю, что есть более умные люди, которые поймут, как надо сделать.

Я хочу сказать: любите друг друга. Не зря Господь дал нам эту заповедь. Боль порождает боль, а любовь порождает любовь. Ничего в этом мире не бывает просто так. Все, что нам дано, нам надо пройти. Любите друг друга.

Источник